За какое время В. Познер выучил русский язык?


Познер Online 03.08.2015 Интервью. Французский, английский, русский – судьбе было угодно, чтобы общение на трех языках постепенно стало нормой для известного в России и на Западе тележурналиста Владимира Познера. Об этом и многом другом он рассказал в интервью Русской службе Би-би-си.. С Владимиром Познером беседовал глава отдела обучения английскому языку сайта Би-би-си Евгений Власенко.. Аудиозапись интервью:. Владимир Познер: Поскольку моя мама-француженка по-русски не говорила, дома говорили только по-французски – это был закон.. По-английски тоже не говорили, хотя …
я все же вырос в Америке. Не знаю, полиглот ли я, но я языки усваивал по мере того, как мы переезжали из одной страны в другую: из Франции в Америку, из Америки в Германию, а уж потом мы жили в Советском Союзе и в России.. Это был постепенный процесс. Русский язык я узнал значительно позже – уже когда мы приехали в Россию.. Би-би-си: Сложнее всего было учить русский?. В.П.: Вы знаете, нет. Может быть, это связано с тем, что я не учил языки.
Французский – я с этим вырос, и, собственно, по-английски говорил с детского возраста.. Но, кроме того, у нас в семье, особенно по отцовской линии, видимо, у людей были и есть языковые способности. Мы очень легко схватываем языки.. Русский язык, конечно, трудный. В этом нет никакого сомнения. Но я не могу сказать, что овладевать им было мучительно сложно.. Би-би-си: Частная школа в Нью-Йорке, где вы учились, – в ней преподавали General American или British English?.
В.П.: В Америке британский английский, может быть, где-то и преподают, но мне это незнакомо. В моем случае это был обыкновенный американский вариант английского языка New York American.. Вообще в Америке очень четко можно сказать: это из Нью-Йорка, это из Чикаго. Это слышно.. Би-би-си: По словам многих американцев, с которыми мне довелось общаться, в Соединенных Штатах чуть-ли не обожают иностранцев, говорящих на British English. Это действительно так или мои собеседники просто лукавили?. В.П.: Я думаю, что это так, несмотря на то, что когда-то Америка была британской колонией – все-таки была война за независимость..

И потом была еще одна война (англо-американская война 1812-1814 гг.), когда англичане сожгли Вашингтон. Тем не менее, некий пиетет к Англии и королеве сохранился.. Видимо, генетически сохранилось почтение. В самом деле, в США к английскому английскому есть такое отношение, что да – это что-то особое.. Би-би-си: На биологическом факультете МГУ, который вы закончили, вам, как и другим студентам, тоже пришлось посещать занятия английского, поскольку иностранный язык – обязательный предмет на первых курсах любого вуза, или после многих лет жизни в Америке вы его просто сдали экстерном?. В.П.: Естественно, я не учил. Я знал английский язык намного лучше профессоров – не по их вине, а поскольку это мой родной язык..
Поэтому английский был мне зачтен. Я не ходил на занятия и думаю, что это правильно, потому что было бы всем неудобно, да и мне тоже.. Би-би-си: В 1950-х годах, когда вы учились в МГУ, было ощущение, что владение английским открывает перед вами огромные карьерные возможности?. В.П.: Я понимал, что благодаря английскому языку могу свободно читать научную литературу, что не нуждаюсь в переводе.. Насчет карьерных возможностей – нет, не думаю, потому что для ученого – а я собирался быть ученым – знание языка тогда не имело такого значения, (как в наши дни). За рубеж в те годы ездили мало, добивались больших успехов в науке без всякого серьезного знания языка.. Я понимал, что это преимущество.
Когда к нам приезжали иностранные ученые, заведующий кафедрой, профессор Коштоянц всегда представлял меня, и я переводил их беседы.. А он делал вид, что у нас все студенты владеют английским языком, как я, очевидно, чуть-чуть обманывая приезжих. Но они и сами это понимали… Так что знание английского давало мне определенные преимущества, но не более того.. Би-би-си: В США вы работали с Филом Донахью и сделали имя как англоязычный тележурналист. В то же время у вас было много успешных проектов на российском телевидении. На каком языке вам легче работать в эфире?.
В.П.: На самом деле, совершенно безразлично. Знаете, чтобы работать в эфире, можно язык знать не в совершенстве. Вообще в совершенстве никто никакого языка не знает.. Важно владеть языком настолько хорошо, чтобы можно было свободно разговаривать, доводить свои мысли до вашей аудитории.. Но в тележурналистике есть целый ряд других вещей, которые, пожалуй, важнее. Это способность пробивать экран и как бы садиться рядом с тем человеком, который вас смотрит. Это главный телевизионный талант.
Природа, видимо, мне этот талант дала, и это было главным в моем успехе в Америке.. Би-би-си: В наши дни российские телеканалы предлагают зрителям огромное количество по сути клонированных западных проектов – как общественно-политических, так и музыкальных. Почему мы видим мало программ, основанных на российских идеях?. В.П.: Насчет клонированных я бы не согласился с вами. Это программы покупные. Причем, они необязательно англоязычные. Многие программы – европейские.