Переводят ли калмыцких поэтов на русский язык?Где можно найти их стихи?


Даниилу Долинскому и Виктору Стрелкову принадлежит перевод одного из лучших стихотворений Давида Кугультинова «Зерно»:. Когда сравнишь ты с золотом зерно,.
Смотри, чтоб не обиделось оно!. Зато зерно – начало всех начал.. «Давно ли то было, – вспоминал Кугультинов, – когда в Союз писателей Калмыкии пришли два молодых ростовских поэта, Даниил Долинский и Виктор Стрелков, и выразили желание переводить на русский язык произведения калмыцких поэтов. Разумеется, их желание было воспринято положительно. Но между нами и ростовскими поэтами повис невысказанный вопрос: «А сумеете ли?» Вопрос отнюдь не праздный…» . Дороги несколько раз сводили меня с Долинским. Даниил Маркович был изумительным собеседником.
У него рано не стало матери. Подростком устроился рабочим сцены Днепродзержинского театра русской драмы. Началась война. При эвакуации попал в Кзыл-Орду. Голодал. Его взяли в местный театр. В 1943 году призвали на фронт.
Окончил Серпуховское военное авиатехническое училище. Воевал авиамехаником, затем воздушным стрелком на ИЛ-2.. ИЛов звено в небо ушло…. Один не вернулся на базу.. Один – это я. На ничейной полоске. земли – лежу с пистолетом в руке..
То я в сознанье. То в забытьи.. Справа – чужие. Слева – свои.. Ветер несёт голоса, –. писал он в одном из стихотворений. Спасли его наши бойцы..
На мой вопрос, как возникли его связи с Калмыкией, он рассказал историю, которую приведу полностью:. «По-моему, всё-таки правы те, которые утверждают, что нами правит случай. В 1963 году мне из Элисты позвонил Владимир Пальчиков, сотрудник Калмыцкого издательства. Он до этого окончил Ростовский университет и входил в руководимое мною литературное объединение «Дон». В свое время по моему совету уехал на работу в Элисту.. Пальчиков сообщил, что в издательстве срывается выпуск книги стихов на русском языке покойного поэта Церена Леджинова. Был заключен договор с Константином Алтайским, который перевод так и не сделал.
До сдачи книги оставалось несколько месяцев. Пальчиков, редактор будущей книги, просил: выручайте!. Вскоре он с проектом договора приехал в Ростов. Я сказал, что могу попробовать (у меня имелся небольшой опыт переводчика), но, боюсь, что в срок не уложусь. И я пригласил поработать вместе Виктора Стрелкова, поэта, пережившего сталинские репрессии. Он был реабилитирован, но ему всё не удавалось устроить свой быт. Жил в цокольном этаже, по сути, в подвале.
Виктор посмотрел подстрочники и согласился.. Работать он приходил ко мне (я жил в однокомнатной квартире). Принимал душ, завтракал. И мы садились работать. Ежедневно делали строк по пятьдесят. Порой спорили до хрипоты. Доходило до срывов.
Однажды Виктор чуть не запустил в меня пишущей машинкой, а я в него – приёмником.. Была одна трудность. У Леджинова имелась поэма «Шелудивый мальчик», в сущности, глава из «Джангара». Мы, не зная эпоса, почувствовали обаяние вещи и перевели её интуитивно. Санджи Каляев спрашивал у меня, как вам удалось, я отвечал: догадались».. Не вдаваясь в анализ поэмы, представлявшей собой свод нескольких сюжетов из эпоса «Джангар», приведу отрывок в переводе Долинского и Стрелкова:. Люди в прославленной Бумбе-стране.
Счастливы с ханом своим наравне.. Нет там понятий – «твоё» и «моё»,. Радостно там и привольно житьё.. Тем, кто достиг двадцати пяти лет,. Больше в годах прибавления нет.. В Бумбе неведомо слово «страдать».. Нет там морозов, чтоб холодать,.
Летнего зноя, чтоб увядать,. Мора и засухи, чтоб голодать.. Ветры там ласково травы колышут,. Дождь и роса ароматами дышут,. Осень там сразу сменяет весна…. Славного Джангра эта страна! . Вернёмся к рассказу Долинского: «В это время в Элисте вышла книга Аксена Сусеева в переводе В.
Гнеушева. Халтура неимоверная. Мы смеялись над этой книгой так: Виктор, открой такую-то страницу, строка такая-то, и мы закатывались в смехе. Кугультинов послал эту книгу в «Крокодил». Там был такой сотрудник, критик Ян Полищук. Он написал статью на целую полосу «Чую я направленье умело» – есть такая строчка в книге.. В тот день, когда мы с переводами Леджинова приехали в Элисту, в обкоме КПСС в связи со статьёй в «Крокодиле» обсуждали работу книжного издательства.
Сари Джубляевич Алексеев, директор издательства, не показал вида, что у него неприятности на работе. Он что-то спросил у Пальчикова и дал добро. И тут я струхнул. Кугультинов – человек серьезный и очень въедливый, я опасался, как бы нас не постигла участь Гнеушева, и предложил заключить договор, если нашу работу одобрит правление Союза писателей Калмыкии. Алексеев не возражал, он тут же созвонился с Кугультиновым и договорился о нашей встрече.. Мы с Виктором в сопровождении Пальчикова отправились в Союз писателей. Кугультинов в кабинете сидел один.
Было зябко. Он стал смотреть переводы и говорит: «Да у вас и рифма есть». Мы улыбнулись. Бросив взгляд на нас, он пошутил: «Бывало, что в ростовские степи забегали калмыцкие сайгаки, но чтоб из Ростова в Калмыкию заезжали переводчики – редкость».. После обеда он зашёл к нам в гостиницу: «Есть отдельные замечания. Если до завтра исправите, соберу правление».. Мы сидели всю ночь и всё сделали.
Было 53 замечания.. Утром Давид зашел к нам:. – Вы уже позавтракали?. – Ну, хорошо, после правления пообедаем.. Он представил нас членам правления. Обсуждение было положительным. Санджи Каляев называл стихотворение, а мы читали перевод.
Нашу работу решили рекомендовать к изданию, а нас привлечь к переводам калмыцких авторов.. Кугультинов позвонил Алексееву, передал решение правления и спросил насчет оплаты. Директор ответил, что денег в наличии нет. Давид позвонил министру финансов, который разрешил ситуацию.. Мы пошли к Давиду домой. Нас встретила его мама. Красивая такая калмычка.
Пожилая. На столе стояла баранина и всё такое.. Кугультинов предложил нам несколько своих подстрочников, перевод которых мы на завтра закончили. Самое лучшее – «Зерно», «Спой, Валя».. Хасыр Сян-Белгин принёс большую рукопись о Мазан-батыре. Стали обращаться и другие авторы, и завязалась работа на многие года».. Переводы Долинского и Стрелкова получили признание.
Их работы нередко публиковались на страницах Всесоюзной печати. Успех ростовских поэтов Кугультинов объяснял литературным даром этих авторов: «Чтобы быть хорошим переводчиком, прежде всего нужно быть хорошим поэтом. Это истина, подтверждённая опытом литератур всех народов».. «Совместная работа над переводами требовала много усилий, – признавался Долинский. – Стрелков, например, предлагал строку: «Луна скатилась под откос». У меня – свой вариант. Останавливались на третьем: «Луна скатилась каплей рос»..
Очень многое зависело от качества подстрочника. Кугультинов сам готовил подстрочники своих стихов. Они у него многослойные, очень длинные периоды – тот, который, потому что и т. п. Это сложно передать на русском языке, чтобы зазвучало.. Много сил отняла у нас поэма Кугультинова «Директор». Очень трудная вещь.
Стрелков переводил первую часть, я – вторую. Как раз мы с ним тогда поругались».. Помирил их Кугультинов, которого с ними связывала фронтовая юность, со Стрелковым же – ещё и годы заключения. Даниил Маркович говорил, что с Кугультиновым он был на «вы», а Стрелков – на «ты».. Виктор Александрович Стрелков (1925–1996) в 17 лет ушёл на фронт. Много лет провёл на Колыме. Позже работал проходчиком на шахтах Воркуты.
С 1957 года жил в Ростове-на-Дону. Автор нескольких поэтических сборников. «Я знаю, что значит палатка // в полярную ночь и пургу», – писал он в стихотворении, посвящённом Давиду Кугультинову.. Вскоре Долинский и Стрелков решили работать в отдельности. «Мы пришли к выводу, что у каждого из нас есть свои особенности, – рассказывал Долинский. – Свой язык. Ракурс.
У Хасыра Сян-Белгина есть такое стихотворение «Трава-младенец». Зима. Снег. Стоят коровы. И задумчиво жуют. Я долго думал, ну что – жуют, жуют! Есть выражение «трава забвения». Я написал: «жуют траву воспоминаний».
Стрелков был против таких вещей. Он был виртуозный мастер, но не давал себе задачу подпрыгнуть.. Семь раз я переводил стихи о калмыцком чае. Как-то заехал на чабанскую точку, и я стал что-то понимать в калмыцком чае. У меня каждое такое постижение было как открытие. Я так постигал суть народа. Переводчик, считаю, должен переводить поэта более талантливого, чем он сам.
Переводчик прозы – раб, поэзии – соперник».. У Долинского, как в работе любого переводчика, можно найти различные отклонения от оригинала. Но суть не в этом, важно то, что ему удавалось передать мысли и чувства другого автора и создать нужное настроение. Как это случилось, например, со стихами Веры Шуграевой:. Светлей становится вокруг,. Когда выходит мама в круг. Маме, между прочим, много лет, но на щеках горит румянец, алый шёлковый бешмет кружится словно вьюга..
Долинский поддерживал добрые отношения со многими калмыцкими поэтами. Выделял Санджи Каляева, знатока народной жизни:. Понимаешь, – говорит он, –. Наклоняешься к земле,. Поднимаешь, – говорит он, –. Сто тюльпанов, сто легенд.. Санджи Каляев, отмечая, как тщательно Долинский вникал в подстрочники его поэмы «Когда есть любовь», писал, что удача переводчика кроется в «его желании донести до русского читателя не только текст, но и подтекст, и любую интонацию оригинала».
Он называл Долинского одним из страстных пропагандистов калмыцкой поэзии. . Даниил Маркович с нежностью относился к Константину Эрендженову, великолепному рассказчику, мастеру на все руки, десять лет жизни отдавшего Колыме:. Константин Эрендженов,. и уже – восставший гудит аймак,. Константин Эрендженов –. Но как он красиво сплетает плеть.
из сыромятных ремней!. «Возьмите, например, Хасыра, – говорил Долинский. – Он словно вырос на горбе верблюда. Каляев более рационален. Таких красок, как у Хасыра, уже не найдёшь. Из молодых только Санжара Байдыев был такой яркий».. Долинский много рассказывал о Кайсыне Кулиеве, которого ему также довелось переводить.